Водообмен.

Возникает представление о схеме ’’быстрого” глобального циркуляционного водообменного кольца между Мировым океаном и сушей. Это кольцо схематично может быть отмечено некоторой идеализированной частицей воды, передвигающейся в атмосфере от поверхности океана к поверхности суши с упомянутой выше средней скоростью долетания и далее передвигающейся по речной сети в сторону океана с упомянутой средней скоростью добегания Попадая обратно в океан, эта частица вновь включается в поток испарения с поверхности океана и т.д. Это представление интересно, в частности, с энергетической точки зрения.

Развитие темнохвойных пород.

Причем, согласно тем же авторам, развитие темнохвойных пород должно свидетельствовать о сравнительно прохладных (не теплее 19—20°) и влажных палеоклиматах лета, о многоснежных зимах и годовых суммах атмосферных осадков, составлявших минимум 400—600 мм. В то же время на севере МНР, в Дархатской котловине, которая в настоящее время получает свыше 400 мм осадков, условия становились более сухими (Мур- заева и др., 1984). Более сухим, чем в настоящее время, климат был и в районе Иркутска: судя по результатам палеоботанических исследований Т.Д. Боярской (личное сообщение), средние годовые суммы осадков, которые сейчас здесь также близки к 400 мм, в эпоху последнего оледенения снижались до 250 мм. Подчеркнем еще раз, что все эти данные, по существу исчерпывающие имеющуюся информацию, относятся не к Саяно-Тувинскому нагорью, а к окружающим его районам.

Много старых дубов.

Много старых дубов сохранилось на Украине и в Молдавии. Самым старым деревом Европы считается в настоящий момент знаменитый стелмужский дуб в Литве. Это низкорослый и коренастый толстяк-коротышка. Высота всего только четырнадцать метров, а ствол имеет двенадцать метров в обхвате. Это диво долгое время было известно только местному населению и ускользало от внимания ученых. Его открыли туристы. В 1965 году дуб прошел курс лечения, из громадного дуплища выгребли несколько грузовиков истлевшей трухи, здоровую древесину покрыли консервирующим составом.

Громадные дупла в деревьях.

А у некоторых громадные дупла, человек может войти туда, как в будку телефона-автомата. Но вся гниль соскоблена, а здоровый слой древесины покрыт черной смоляной замазкой, предохраняющей от распространения гнилостного грибка. Сейчас дупла закрыты листовым железом.
Как это ни печально, за последние пятнадцать лет жизнь дубов заметно угасает. У трех дуплистых экземпляров срезаны засохшие стволы, а оставшиеся обрезки накрыты железными колпаками-крышами, защищающими от дождя. У этих деревьев зеленеют только нижние боковые веточки.

А у некоторых громадные дупла, человек может войти туда, как в будку телефона-автомата. Но вся гниль соскоблена, а здоровый слой древесины покрыт черной смоляной замазкой, предохраняющей от распространения гнилостного грибка. Сейчас дупла закрыты листовым железом.

Как это ни печально, за последние пятнадцать лет жизнь дубов заметно угасает. У трех дуплистых экземпляров срезаны засохшие стволы, а оставшиеся обрезки накрыты железными колпаками-крышами, защищающими от дождя. У этих деревьев зеленеют только нижние боковые веточки.

Престарелые дубы.

В селе Коломенском под Москвой стоит десяток престарелых дубов. Их возраст неизвестен, но это не остатки дубового леса, а типичные деревья искусственной посадки. Посадить их могли скорее всего при
царе Алексее Михайловиче, который сделал Коломенское своей постоянной летней резиденцией, построил тут в 1667 году дворец (до нас не дошедший) и старательно заботился об украшении своего поместья. Стало быть, дубам уже триста лет.
Некоторые из них держатся совсем молодцами, имеют раскидистые кроны с массой зеленых листьев и не обнаруживают признаков дряхлости.

В селе Коломенском под Москвой стоит десяток престарелых дубов. Их возраст неизвестен, но это не остатки дубового леса, а типичные деревья искусственной посадки. Посадить их могли скорее всего при

царе Алексее Михайловиче, который сделал Коломенское своей постоянной летней резиденцией, построил тут в 1667 году дворец (до нас не дошедший) и старательно заботился об украшении своего поместья. Стало быть, дубам уже триста лет.

Некоторые из них держатся совсем молодцами, имеют раскидистые кроны с массой зеленых листьев и не обнаруживают признаков дряхлости.

Динамика ледников.

Судя по особенностям динамики ’’морских” ледников, спуск льда в океан был очень неравномерным процессом, так что терминации состояли из нескольких серий мощных сбросов, или ледниковых сёрджей, при каждом из которых в океан поступали многие сотни тысяч кубических километров льда, и интервалов временной стабилизации оледенения, когда сброс айсбергов замедлялся. Соответствующим образом изменялся и климат умеренных и субтропических широт. По некоторым расчетам, наиболее крупные сёрджи могли вызывать охлаждения климата целых полушарий на 5-10°, ощутимые в течение столетий (Flohn, 1974). О том же свидетельствуют прямые палеогеографические данные: позднеледниковое потепление неоднократно прерывалось короткими похолоданиями, во время которых происходили наступания горных ледников, расширения ареалов тундровой растительности, усиления эоловых процессов.

Спуск льдов.

Механизмы воздействия спуска льда на климат не исчерпываются поглощением скрытого тепла при таянии айсбергов и шельфовых ледников. Талые ледниковые воды опресняли приповерхностный слой воды океана, создавая галоклин, что вызывало сильный рост его зимней ледовитости. Последняя же вместе с массами айсбергов вызывала резкое повышение альбедо океанской поверхности, сокращая поглощение радиационного тепла. Кроме того, рост ледовитости океана, связанный с расширением галоклина,- приводил к сокращению испарения и осадков, что способствовало аридизации позднеледникового климата континентов и ускорению отступания ледников (Ruddiman, McIntyre , 1981).

Воздействие сброса айсбергов на климат.

Воздействие сброса айсбергов на климат ощутимо даже в современных условиях: на таяние 480 км3 льда, ежегодно поступающих в Северный Ледовитый океан в виде айсбергов, безвозвратно расходуется около 16 • 1017 кДж тепла, что втрое превышает тепловой сток сибирских рек и лишь в 20—50 раз уступает океанической адвекции тепла из Северной Атлантики (Котляков, Кренке, 1980). Еще больше энергии расходуется на таяние антарктических айсбергов, ежегодная продукция которых, вероятно, несколько превышает 2 тыс. км3. А таяние льда, поступавшего в океан при ’’рядовом” позднеледниковом сёрдже, имевшем массу в 1-2 млн. км3, требовало 3-7 • 1021 кДж тепла, что на три порядка больше среднего теплосодержания воды, ежегодно вносимой в Арктический бассейн Северо-Атлантическим течением.

Энергия.

Следовательно, энергия, необходимая для этого таяния, поставлялась не атмосферой, а водной массой океана, в которой ее запасы на три порядка больше.
Эффекты спуска льда в океан. Итак, около 90% массы льда древних оледенений таяли в океане за счет тепла, аккумулированного в морской воде. По приблизительным расчетам, за 8—10 тыс. лет последней дегля- циации в океан поступила масса льда, которая составляла не менее 60 млн. км3. Естественно, что это не могло не оказать существенного влияния и на термику океана, и на климат атмосферы.

Следовательно, энергия, необходимая для этого таяния, поставлялась не атмосферой, а водной массой океана, в которой ее запасы на три порядка больше.

Эффекты спуска льда в океан. Итак, около 90% массы льда древних оледенений таяли в океане за счет тепла, аккумулированного в морской воде. По приблизительным расчетам, за 8—10 тыс. лет последней дегля- циации в океан поступила масса льда, которая составляла не менее 60 млн. км3. Естественно, что это не могло не оказать существенного влияния и на термику океана, и на климат атмосферы.

Решения вопроса.

Появилась возможность и для решения вопроса об источниках энергии, пошедшей на ликвидацию оледенений. Выше уже указывалось, что последняя дегляциация заняла менее 10 тыс. лет. Между тем сейчас ясно, что если бы ее процесс шел только за счет энергии, получаемой от солнечной радиации и теплообмена с атмосферой, он продолжался бы на порядок дольше. Подсчитано, например, что убывание массы льда со скоростями, которые установлены геологическими методами для восточного сегмента Лаврентьевского ледникового щита Северной Америки, требовало ежегодных затрат энергии 1500 кДж-см-2, тогда как даже сейчас те же районы получают через атмосферу в среднем не более 130 кДж • см-2. Однако согласно гипотезе Дж- Дентона с соавторами, подтвержденной данными морской геологии (Ruddiman, McIntyre, 1981), основная масса плейстоценового льда таяла не на суше, а в океане.